За два года до страшного голода в селе Чишмикиой жизнь ещё казалась терпимой. Погода была засушливой, но чердаки крестьянских домов всё ещё хранили запасы зерна. Казалось, что голода можно было избежать, если бы не одно «но» — зерно начали собирать у людей для поставок, и это стало приговором для сотен жителей.
Каждый день определённой группой людей проводились сборы зерна. Если кто-то не сдавал норму, их дома подвергались тщательному обыску. Описывали и обыскивали не только дома, но и подвалы, сараи, другие хозяйственные постройки. Забирали всё, оставляя людей без единого зернышка, без куска хлеба.
Степанида Дулоглу, жительница Чишмикиоя, вспоминает те страшные дни с горечью в голосе.
«Вот и наступил голод», — говорит она, задумчиво глядя вдаль. «Мы росли без отца. Мама делала всё, чтобы мы выжили. Ей удалось спрятать немного ячменя и ржи. Она вручную молола это зерно и пекла лепёшки. Это была единственная еда».
Семья Дулоглу жила рядом с кладбищем. Каждое утро, отправляясь в школу, Степанида и её братья видели страшное зрелище: огромная яма на краю кладбища, напоминающая силосную, наполнялась телами умерших от голода людей.
«Каждый день, когда шли со школы, видели, как привозили трупы и кидали их в эту яму», — вспоминает она. «Среди умерших были и дети, и взрослые. В чём нашли их, в том и привозили, и хоронили».
Эти воспоминания врезались в память Степаниды на всю жизнь. Её голос дрожит, когда она рассказывает о тех ужасах. В её глазах отражается боль, которая, несмотря на прошедшие десятилетия, не ослабла.
История её семьи — это история стойкости и невероятной силы духа. Мать, несмотря на все трудности, сумела сохранить жизнь своим детям, спрятав драгоценные крохи зерна и превратив их в скромные лепёшки, которые стали их спасением.
Голод 1946–1947 годов стал одной из самых трагичных страниц в истории Чишмикиоя и многих других сёл. Он оставил неизгладимый след в сердцах выживших, и их истории должны служить напоминанием о том, насколько важны человеческая стойкость и взаимная поддержка в самые тяжёлые времена.
